Брызги «новой волны»

// Реклама. – 1989. – No 3. – С. 14–17.

«Новая волна»,«плюрализм», «панк»...

Сначала о терминах. Для обозначения примерно одного и того же явления их бытует множество: «новая волна», «швейцарский панк», «плюрализм», «графический постмодерн», «декоративизм» и т.д. – в зависимости от региона. Преимущественно американский термин «новая волна» распространён более других. Приживается он и у нас, нередко на полупрофессиональном жаргоне, в транскрипции – «нью вейв». Хотя, надо признать, особой содержательностью не отличается.

«Постмодернизм», «Мемфис», «Новая волна»

Теперь о контексте. Мне кажется, «новую волну» необходимо поставить именно в такой ряд. В архитектуре – постмодернизм, в дизайне – стиль «Мемфис», в графике – «новая волна»... Общая направленность этих явлений несомненна, хотя, конечно, каждое из них – со своими особенностями и ритмом развития. (...)

«Новая волна» как альтернатива графическому дизайну

Все три явления в различных областях предметно-пространственного творчества возникли на Западе как альтернативная реакция на профессиональный кризис, связанный «с продолжительным господством идей функционализма, технологического детерминизма и сциентизма».

Что касается нас, то тут они продолжают безраздельно господствовать. Во всяком случае, графический дизайн до сих пор понимается как деятельность, целью которой, согласно новому словарю, «является визуализация информации»2. Эта концепция – полный аналог функционализму в промышленном дизайне, восходит к швейцарской школе графики 60-х годов, провозгласившей графический дизайн «визуальной коммуникацией». Дизайнерский график лишь «визуализирует» заданное ему «источником текста» содержание, «связь, коммуникация является тем, что определяет смысл и значение его деятельности». Для функционалистов в промышленном дизайне форма следовала за функцией, в графическом – за информацией. Такому графическому дизайну «новая волна», конечно, – альтернатива.

"Новая волна" как концепция, метод и стиль

Визуально-коммуникативная трактовка графического дизайна господствовала на Западе не только как идея. Продолжительное время она пропитывала все уровни графической деятельности – и проектно-идеологический, концептуальный, и методический, и предметно-стилевой.

На последнем уровне это привело к распространению интернационального дизайн-стиля с его лаконизмом, плоскостностью и его другими хорошо известными чертами. На этом уровне «новая волна» менее всего пощадила классический графический дизайн, она его, можно сказать, смыла, демонстративно утверждая прямо противоположную стилистику.

На первом, концептуальном уровне разрушительные действия «новой волны» не столь катастрофичны. Здесь «новая волна» решительно отметает лишь претензии визуально-коммуникативного графического дизайна на универсальность, метаисторичность, непогрешимость и тотальность. Она отметает его необоснованные и опасные посягательства на то, чтобы считаться общепрофессиональной проектной идеологией, но оставляет за ним право на локализацию в рамках отдельной творческой концепции, равноправной со всеми остальными.

Кстати, это равноправие творческих концепций более наглядно отражается в таком профессиональном синониме «новой волны», как «плюрализм». Но «плюрализм» здесь отнюдь не вседозволенность, как это можно нередко услышать и, к сожалению, увидеть в отношении «новой волны». В рамках каждой из возможных творческих концепций действует собственная внутренняя логика, нарушение которой ведёт не к «новой волне», а к дилетантской эклектике.

Запад, надо сказать, надёжнее защищен от этой опасности тем, что прошёл школу функционализма, ставшего составной частью профессионализма на методическом уровне. На этом уровне «новая волна», конечно, не отвергает полностью визуальный функционализм, сколь бы шокирующеми не выглядели её стилевые проявления. Просто визуально-коммуникативный гарфический дизайн стал для художников обязательными «уроками чистописания», пройдя которые в начальной школе, каждый потом начинает свободнее выражать себя.

«Новая волна» у наших берегов

Мы же, к сожалению, проходили уроки функционализма больше на словах, чем на деле. То есть на уровне концепции, а не метода. Благодаря стараниям Максима Жукова и Елены Черневич визуально-коммуникативный язык графического дизайна теоретически освоен у нас достаточно хорошо. Так хорошо, что никакого другого языка для разговора о своей практической работе не стало.

Особенно успешно овладели им заказчики, начальство и члены всяческих художественных советов, на законных основаниях предъявляющие требования к «обратному переводу», к «девизуализации» каждого элемента графического решения. Это и понятно: объективистский, рациональный и научно обоснованный подход оказывается близким и понятным технократическому стилю мышления заказчиков.

Но дальше концепции, проектной идеологии дело так и не пошло: на уровне метода визуально-коммуникативный подход массового распространения не получил, а на уровне стилистическом приверженность ему сохраняют и вовсе единицы. Поэтому в наших условиях появление «новой волны» не производит достаточного эффекта – нет контраста.

Впрочем, об этом хорошо написал В. Кричевский: «Зародившаяся в объективном и жестком стиле 60-х годов (его обычно связывают с представлениями о швейцарской типографике), "новая волна" предполагает дисциплину нарушения прежних рациональных норм. В этом ее изюминка. Наша рекламная графика... в сущности не испытала очистительного воздействия «типографики порядка». И именно это мешает ей стилистически убедительно проводить тему противопорядка»(...).

Переворот в композиции

Это самое точное по смыслу определение композиционных новаций, произведённых «новой волной»: она просто переворачивает многие принципы наоборот. Но слово «переворот» не точно по форме, так как оно обладает яркой наглядностью, не подходящей к этом)' случаю. Более уместным было бы слово «взрыв»: именно это производит «новая волна» с классической композицией, с её требованиями гармонической целостности, единства, уравновешенности строго ранжированных элементов.

Словно специально для иллюстрации этого суждения создан плакат Владимира Чайки к выставке «Художник = дизайнер» в Центре технической эстетики ВНИИТЭ па Пушкинской площади. Плакат и сам разделён на части: вместо одного листа – серия четвертушек. Силуэт лекала, который здесь может олицетворять классическую гармонию, на наших глазах разрывается на части, разлетающиеся в разные стороны. Не уверен, что плакат именно об этом, но я позволил себе использовать его в качестве наглядного пособия.

Центробежность

Классическая композиция центростремительна: она собирается в единое целое, ясно расставляет акценты. Взорванная композиция «новой волны» имеет явную центробежную активность неакцентированных элементов, распространяющихся до периферии. Элементы классической композиции словно бы по-разному заряжены, а потому обладают взаимным притяжением. В «новой волне» все элементы имеют одинаковый заряд и взаимно отталкиваются. (...)

Рваный край

Ещё одно из частных следствий композиционного взрыва рваный край плашек, фигур, плоскостей, букв. Элементы композиции с рваными краями, получившие почти повсеместное распространение, служат как бы вещественными доказательствами учинённого «новой волной» взрыва. Сходное происхождение имеют и преувеличенно шероховатые, грубые фактуры всяких прямых и кривых линий в «нововолновых» композициях. (...)

Силовое поле

Осколки лекала с рваными краями, разлетевшись по плакату В. Чайки, в какой-то момент словно застыли в пространстве, уравновесившись взаимоотталкивающими силами. Между ними загудело силовое поле высокого напряжения. Если считать, что каждый новый стиль – это новое пространство, то суть пространства «новой волны» именно в этом.

Пространство фона между элементами композиции приобрело более важное формообразующее значение, чем сами элементы.

Связь со средой

Композиционное пространство «новой волны», в отличие от классического пространства, не противопоставлено внешней среде. Классический графический дизайн как будто специально для среды и старался, но его произведения тем не менее были обособлены от неё. Символом такого дизайна мог бы служить какой-нибудь лаконичный знак – хоть и помещаемый в среду, но непроницаемый для неё. Пространство же произведения «повой волны» прозрачно: оно свободно сообщается с внешней средой, с мозаикой жизни. Не случайно графика «новой волны» безболезненно переходит в роспись посуды и текстиля, на одежду, керамические плитки, на постмодернистскую архитектуру... (...)

Смешение жанров

Средовая активность «новой волны» нарушает и внешнюю – жанровую структуру графического дизайна. Это происходит и на объектном уровне: плакат решается как спичечная этикетка, и на интонационном – деловое сообщение передаётся в игровой манере.

Глубина резкости

На плакате Чайки взрыв плоский. На самом деле «новая волна» с таким же эффектом распространяется во все стороны. Глубина резкости в её произведениях такова, что становятся доступны любые пространственные планы. Отсюда псевдообъём, тени, многомерность и тому подобные приёмы и эффекты.

«Новая волна» и мода

Многие из этих эффектов и характерных черт «новой волны» связаны не только с её концептуальной и ценностной направленностью, но и ароматами визуальной моды, что интенсивно впитываются «новой волной». Впрочем, это тоже её характерная черта. Классический графический дизайн третирует моду как недостойное профессиональное явление: «... стиль, который в моде... является уже смертельно больным выразительным средством. Установка на мгновенное приспособление к новейшим изобразительным приёмам... противостоит творчеству и эксперименту»''.

«Новая волна» как интерпретатор прошлых стилей

Источником вдохновения в «новой волне» служат не только веяния моды и конкретные условия заказа, индивидуальная авторская концепция и общая ценностная ориентация этого стилевого направления, не только пафос отрицания и средовой контекст. Принципиальнейшее значение имеет здесь качество, которое до сих пор не получило адекватного определения. Его называют и «цитатностью», и «аллюзионизмом», но отношение «новой волны» к прошлому - это и не буквальное цитирование, и недвусмысленные намёки, аллюзии. «Новая волна» очень часто сознательно и демонстративно вторична. Она свободно примеряет на себя наряды любого прошлого стиля. Но при этом произведение воспринимается остро современным, а не ретро-стилизацией, Считается, что при интерпретации прошлых стилей «новая волна» иронизирует над ними, пародирует их и даже извращает. Но большего внимания заслуживают те случаи, когда «новая волна», наоборот, окультуривает, эстетически адаптирует прошлое. (...)

«Новая волна» и классика

Одно из самых любопытных сочетаний возникает, когда в качестве стилевого «объекта-носителя» в «новой волне» выступает классическая типографика. Например, оси симметрии как основа классической композиции сохраняются в «новой волне», но они как бы меняют свой электрический заряд. (...)

Если же говорить о ценностной интонации в квазиклассической «новой волне», то парадокс состоит в том, что при всей ироничности в подаче классики «новой волне», тем не менее, удаётся «поговорить о главном». Лучше всего этот постмодернистский парадокс демонстрирует на примере литературы Умберто Эко".

Всё пародируя и во всё играя, «новая волна» нередко оказывается более серьёзной, воплощающей в большей мере полноту и многообразие человеческого существования, свободную пульсацию жизни. (...)

// Реклама. – 1989. – No 3. – С. 14–17.

Дизайн-бюро «Профи-ТВ» Публикации О логотипах Дизайн и графика современного знака Брызги «новой волны»